Валерий Чеснок Все по теме: услуги экскаватора на tes43.ru детские горки красноярск тут

Статьи‎ > ‎

Юбилей

Юбилей

Приближался юбилей вождя , давно умершего; но образ его был не отделим ни от великих строек, ни от повседневных дел, вписываясь в биографию миллионов так , как будто он рождался одновременно с каждым из этих миллионов и, сопроводив до могилы, возвращался за следующим. Хотя, возможно, он встречал упокоившихся и на том свете, обустраивая их быт в обещанном раю и вселяя новые надежды…
Несмотря на отдельные недостатки во всем, что касалось общественной жизни, бытийные же, мировоззренческие проблемы решались с помощью рецептов написанных им много лет назад, удивительным образом они оказались применимыми не только для современной вождю эпохи , но для всех последующих эпох и даже всех предыдущих.
Для ссорившихся правителей его образ был удобен, так как с ним создавалось ощущение преемственности и стабильности, независимо от приемов и методов с какими новые правители расправлялись с предшественниками.
В общем, юбилей надвигался с неотвратимостью астероида приближающегося к земле - траектория и время уже были определены…
В масштабных планах предшествующих юбилею было небольшое мероприятие городского масштаба - механизм административных контактов сработал в телефонном режиме, собрав в салоне «Волги» несколько представителей далеких друг от друга структур: секретаря по идеологии Петрова В.Н .– уверенного в себе , в своем деле, и в своем будущем оптимиста, Аветисяна А.В.. - скульптора, он же один из руководящих
работников Художественного фонда. Третьим был самый молодой – Малоземов В.В.  - ответственный секретарь Общества охраны памятников сокращенно – ВООПик. И, конечно же ,– водитель, в протоколах его фамилия не упоминалась. 
В виду обыденности мероприятия о поездке заранее был предупрежден только Малоземов. Он принял должность недавно, к тому же у него была предсессионная пора, но все же он добросовестно разыскал в папках оставшихся от предшественника, отставного полковника, тоненькую папку с надписью «Памятники
В.И.Ленину».  Весь день он обзванивал предприятия на территориях которых находились памятники и на уровне секретарш, отвечавших – подождите я посмотрю в окно,- получал подтверждения, что памятники в наличии.
Петров не заставил себя долго ждать, пожал всем руки и, задержавшись взглядом на Малоземове, тонко пошутил – Как секретарь секретарю, продемонстрировав тем самым открытость и пожелание общаться в поездке «без чинов» В машине он , полуобернувшись к сидящим позади Малоземову и Аветисяну, сказал:
- Откуда начнем?
Аветисян пожал плечами и промолчал, вчера принимали в члены Союза двух живописцев с провинции, они щедро отблагодарили за членство в ресторане «Южный», и скульптор с трудом восстанавливал в себе привычный образ Петров сочувственно- понимающе скользнул взглядом по скульптору и сказал
Малоземову:
-Давай свой список. .. И развернул лист.
Спросил:
– Здесь все?
- Да, – сказал Малоземов ,- все, которые стоят вне помещений, адреса указаны.
Петров протянул список водителю:
– Сориентируйся по маршруту, чтоб к обеду управиться...  Начнем с Заводского - самый дальний и по пути. Отмечай по списку проверенные.
Секретарь откинулся на сиденье и спросил, чуть обернувшись к Автисяну :
– Какие новости в Фонде? Тачанку к сроку сделаете? Смотрите, ожидаются большие гости.. Проблемы есть?
- Выше крыши,  Владлен Николаевич, но справимся; авральный режим не впервые - Аветисян говорил с трудом и было видно, что ему нестерпимо хотелось выспаться, а не поддерживать разговор…
Петров это понял и уже вопросов не задавал. 
Заводской был окраиной города. Большой поселок сложился в довоенное время, здесь для рабочих построили квартал длинных одноэтажных кирпичных домов, похожих на бараки. Позже кварталы стали расширяться: - нарезали участки для желающих строить свой дом - пологий склон сбегающий к речке ,за несколько десятилетий заполнился приземистыми домами с частоколом печных труб , замысловатыми пристройками
сараев, туалетов, голубятен, лабиринтами дощатых заборов, петушиными криками и непроезжими в дожди дорогами. В их наименованиях закреплялось народное творчество: например «Каменнобродская» улица от камней брошенных для перехода в наиболее топких участках, а улица «Одностороняя» была примечательна тем, что примыкала фасадами домов к обрыву… У каждой были свои особенности , отразившиеся в
названиях…
Завод повторял поселок – только в гигантском исполнении – цехами, трубами котельных, переходами, кирпичными оградами с колючей проволокой по гребню, свистом маневровых паровозов. Подъехали к старой проходной. Произошла небольшая заминка, пока водитель не  обратил внимание недоверчивого охранника на номера «Волги». Вникнув, он торопливо поднял шлагбаум и, пропустив машину, побежал звонить по начальству. Подъехали к цветочной клумбе у старого цеха. Памятник стоял в центре клумбы. Свежевыкрашенный темной краской, он ярко выделялся на фоне цветов и кирпичной стены старого цеха.
Все молча рассматривали памятник, ожидая, что скажет Петров.
- Он что, в шапке? – с недоумением спросил Петров, обходя клумбу. На голове памятника на месте ушей были нашлепки, напоминающие шлемофон.
Аветисян, не сходя с места, прокомментировал: 
– Реставрация руками дяди Васи из кузнечного цеха...
Резко взвизгнули тормоза подъехавшей еще одной «Волги».
- Парторг завода, - сказал Петров, глядя на полного мужчину, торопливо выбирающегося из машины. Не здороваясь, спросил:
– Это что памятник Гагарину?
Парторг, как опытный актер держал паузу, чтобы высокопоставленное лицо высказало все замечания, и тогда оправдаться сразу по всем.
Аветисян подобрал кусок кирпича, прямо по цветам подошел к низкому постаменту памятника и постучал по неопределимой формой обуви вождя.
– Этот памятник предназначался для установки внутри помещений, – диагностировал он,
отбросив кирпич за клумбу.
Пауза была исчерпана, парторг заговорил.
- Да, первоначально был установлен в вестибюле цеха в связи с юбилеем закладки первого заводского корпуса. Но потом – расширение участка, производственная необходимость…
- В административный корпус? – прерывая парторга, подсказал Петров.
- Там уже два – одна голова и один в полный рост…
- А с ушами что? – спросил Петров
Парторг замялся.
– Ну – поторопил Петров.
- Года два назад стал разрушаться, в коленях дырки образовались и… там…
Не найдя подходящих слов, парторг потрогал свои уши.
- И тогда решили применить машиностроительные технологии восстановления к скульптуре, – с иронией продолжил Петров.
Парторг с облегчением вздохнул, развел руками:
– Как-то привыкли, не замечаем.
- Андрей Ваганович, как скоро можно поправить? - обратился Петров к Аветисяну.
- Поправить можно, но продержится недолго. Пришлю мастера.
- Оставьте свой телефон парторгу. Все, едем дальше.
Выехав из ворот, свернули к новой проходной завода – белый корпус с широкими окнами, башней с часами. Границу небольшой площади замыкали две автобусные остановки и переход от остановки электрички. В центре на высоком постаменте стоял вождь, с узнаваемым жестом правой руки в лацкане пиджака, а левой комкая кепку.
Мраморная облицовка постамента отсвечивала свежестью недавно проведенных работ.
- Сделай круг, - сказал Петров водителю, - выходить не будем. Обернувшись всем
корпусом к Аветисяну :
– Отличная работа, Андрей Ваганович, и подняв указательный палец, добавил – Там то же заметили… поздравляю. – Ну, теперь в Чкаловский.
За окном потянулись панельные пятиэтажки, район застраивался в 60-х годах в дореволюционных кварталах вокруг мясокомбината - бывших боен и трамвайно-троллейбусного депо.
- К зданию клуба ,– сказал Петров.
Подъехали к клубу фасад которого отразил давний поворот к ликвидации архитектурных излишеств... Памятник вождю освеженный бронзовой краской стоял в центре клумбы в форме звезды, сложенной из кирпича, поставленного в елочку. Две женщины с ведрами белили кирпич известкой. Все вышли из машины. Аветисян, обходя клумбу, с недоумением приглядывался к памятнику.
- Странно, тиражный экземпляр –говорил он Малоземову, – Вы ничего не замечаете?
- На руки если смотреть, – пробормотал Малоземов.- Правая рука короче другой… и плечо правое …
- Вот-вот, подхватил Аветисян - и плечи не пропорциональны. В чьих же руках он
побывал?
На лице у подошедшего Петрова было то же выражение недоумения. Он молчал. Аветисян громко поздоровался с женщинами, этим приглашая их к разговору. Они отставили малярные квачи. Одна постарше спросила:
– Нравится, как сделали? – показывая на кирпичную звезду.
- Да, да, – сказал Аветисян.
- Стройбригада наша с мясокомбината, – начала было женщина помладше,но Аветисян
перебил: – Давно поставили памятник?
- Да все время здесь стоит, еще со времен когда Хрущев на мясокомбинат приезжал.
- До Хруща поставили, – поправила старшая
- Он не падал с постамента? – спросил Аветисян.
- Нет, этого не было.
- Но руку ему поправляли - сказала молодая.
Вмешался молчавший Петров:
– Как поправляли? Говорите Вы - обратился он к пожилой. Как Вас зовут?
- Валентина Матвеевна – Она сняла платок, связала густые седые волосы в узел. – Как открывали я помню, в трамвайном депо работала. И когда Хрущев приехал, нас собирали, красили все здесь – заборы, трамваи, памятник. Говорили, что уезжая, Хрущев сказал мол, что ж мы к коммунизму идем, а рукой вождь показывает на церковь. 
- Вон там перед трамвайным церковь стояла, в ней мастерские были,- стала уточнять молодая.
- Не стрекоти, -перебила Валентина Матвеевна. – Церковь Успения Богородицы, старинная. Хрущев уехал, ночью щитами памятник закрыли, руку отбили и приложили, вроде как в кармане держит…
- А церковь? – тихо спросил Малоземов.
- А храм разобрали года через два, – сказала Валентина Матвеевна.
Петров молча отошел к машине. Попрощавшись с женщинами, вернулись Аветисян и Малоземов.
- Найдите директора клуба, – сказал Петров Малоземову,- или кого из начальства…
- Ну и что! Услышим второй вариант той же истории, – вмешался Аветисян - Памятник надо убирать. И уточнил: - После юбилея, сейчас лучше не будоражить…
Сели в машину.
- В район Фрунзе? – уточнил водитель. Петров молчал, Аветисян кивнул.
Подъехали к парку. Аллеи были пусты. Далеко виднелись две женщины с колясками. Проехали по аллее в центр парка, где перекресток венчался огромным фонтаном с ободранной штукатуркой и ржавыми трубами.
- Обычно к майским приводят в порядок, - сказал Малоземов, - я здесь живу недалеко.
Аветисян качнул крупной головой, коротко всхрапнул, просыпаясь, огляделся:
- Господи, весна, зелень уже пробилась… - Очнулся, взглянув на сердитого Петрова.
Уже на подъезде к входу в парк стал виден памятник, и Петров начал произносить ругательные слова, они сплетались гроздьями и посылались в пространство перед Петровым так, как будто он выстраивал ими невидимую защиту от всего, что мешало ему наслаждаться жизнью, сегодняшним весенним днем, таким ясным будущим… Малоземов слушал с восхищением, его подмывало вытащить блокнот и записывать, но не решился. Обилие матерных слов не помогло – памятник, как кошмар, вползал в окно машины, в салон , в распорядок дня взламывая не только повседневность, но и угрожая карьере…
Памятник весь был накрыт грязной рогожкой, под ней угадывались только рука и голова. Не закрытым оставался пьедестал с именем.
Петров порылся в портфеле достал какую-то пачку, вынул таблетку, проглотил с судорожным горловым звуком. Их ждали – директор парка и в стороне несколько рабочих.
- Парторг предупредил - усмехнулся Петров. Он открыл дверцу машины, но не выходил. Директор подошел к машине, поздоровался.
- За рогожку отдельная благодарность, - со злобой сказал Петров – долго выбирали по мусорникам... Снимайте. 
Директор с рабочими приставив лестницу стали торопливо стягивать неподдающуюся рогожу.
- Да разрежьте, – подсказал Аветисян ,– Вы же не будете ее вновь надевать.
Памятник освободили. На месте правой вытянутой руки торчала ржавая арматура разных диаметров.
Петров стиснул зубы. Директор парка что-то говорил ему, но он не слышал. Рабочие свернули рогожку и стали метлами подметать асфальт вокруг памятника.
- Чья это работа? - Он повернулся к Аветисяну.
- Моя.
-Как это – моя! Вы отдаете себе отчет, что говорите?
-Ну, непосредственно не моя.
-Говорите яснее.
-Чем яснее, тем непонятнее. Здесь надо знать особенности технологии изготовления скульптуры. Форма была рассчитана на отливку одной скульптуры, а этот экземпляр перед нами из той же формы возможно пятый или шестой.
- Что значит –экземпляр! Значит это сознательное, – он подбирал слова ,– сознательное очковтирательство, халтура…
- Халтура – кивнул Аветисян,- и даже насчет - сознательная - могу согласиться, но я в этом не участвовал.
-Кто же участвовал?
В голосе Аветисяна нарастало раздражение, – Те из обкома, которые давали распоряжение немедленно отлить еще десяток скульптур из той же формы
- Зачем?
- Чтобы немедленно установить в каком – нибудь колхозе или на предприятии, или как здесь в парке в связи с приездом кого-нибудь… Этот памятник надо сносить.
- А Вы напишите своей рукой, на бумаге, что Вы сейчас предложили, – Петров попытался имитировать армянский акцент, хотя Аветисян говорил без акцента – Так мол и так: в рамках подготовки к юбилею предлагаю снести…
Петров зажмурился, скрипнул зубами:
- Все! хватит! Сколько дальше по списку?
- Пять, – сказал Малоземов.
- Пять?! Вот к пятому вызывайте скорую помощь. Для меня, лично…Все! Нет, не все. Завтра собираем руководителей предприятий… Сами станут на пьедесталы… Да перестаньте вы скрести метлами… В обкоме собираем. И Вам товарищ, Аветисян быть обязательно со своими – парторг, профком… И ты тоже со своими – показал он на директора парка… И Вы, - обратился он к Малоземову замутненным от негодования взглядом, – Вы член партии?
- Нет.
- Петров махнул рукой:
– Все равно – быть со списком…
--------------------------------------------------------------------------------------------------

Ночью участники инспекционной поездки видели разные сны:
Секретарю Петрову снился Кремль и Мавзолей. У входа в Мавзолей стояли скульптуры – инвалиды; сотрудники из обкома зачем-то затаскивали их в Мавзолей. Он поднял глаза и увидел надпись «Ленины». Он понимал, что это сон и мучительно пытался проснуться…

Аветисяну снился двор Художественного фонда на Тургеневской, заваленный обломками и бракованными изделиями, среди них с пугающей узнаваемостью выделялись статуи вождя…

Хороший сон снился только Малоземову - страница зачетки в которой за экзамен по истории КПСС слово «неуд» было зачеркнуто и над ним было проставлено - «отлично» - и крупная, на две графы ,знакомая подпись «В.Ульянов –Ленин»

В. Чеснок